11.12.2013. 14:30
Бессмертная сказка немецкого писателя Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик» оживет в Риге 21 декабря. Через десять дней латвийский зритель на льду «Арена Рига» сможет насладиться фантастическим новогодним шоу Театра ледовых миниатюр Игоря Бобрина «Щелкунчик — XXI век». Если, конечно, вовремя приобретет билеты в кассах Bilešu serviss. В течении двух часов актеры театра, среди которых целый ряд известных в прошлом фигуристов, будут кататься под музыку Петра Ильича Чайковского.

В течении двух часов актеры театра, среди которых целый ряд известных в прошлом фигуристов, будут кататься под музыку Петра Ильича Чайковского.

 

Медведев вспомнил «Спящего ковбоя»

 

Так совпало, что в Ригу Игорь Бобрин со своим театром на этот раз приедет сразу после празднования в Санкт-Петербурге своего 60-летия. Все известно, что Бобрин внес вклад в фигурное катание не только как выдающийся фигурист, но и как постановщик спортивных программ для олимпийских чемпионов Елены Бережной/Антона Сихарулидзе, двукратной чемпионки мира Ирины Слуцкой. На своем чествовании юбиляр был награжден почетным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта». Но самым главным подарком для Бобрина было выступление фигуристов, которые также принимали участие и в его спектаклях, а еще многочисленные зрители.

 

Кстати, премьер-министр России Дмитрий Медведев также поздравил с юбилеем художественного руководителя Театра ледовых миниатюр.

 

«Известный фигурист, победитель и призер самых престижных соревнований, Вы внесли большой вклад в развитие отечественного спорта. Ваши выступления запомнились оригинальностью и артистизмом, безупречным исполнением сложнейших элементов. Один из них вошел в историю фигурного катания как «бобринский прыжок», а зрители после исполнения «Спящего ковбоя» по праву присвоили Вам титул короля произвольных программ», — говорилось в поздравительной телеграмме.

 

Премьер добавил, что мастерство, педагогический талант и творческая энергия Бобрина позволили ему создать Театр ледовых миниатюр, «который уже более четверти века пользуется популярностью во всем мире, радуя поклонников звездным составом и яркими постановками».

 

Бобрин, между прочим, возглавляет этот театр с 1986 года. Одной из самых ярких последних постановок Борина как раз и является «Щелкунчик — XXI век».

 

Подарок на Новый год

 

Сказка начинается в канун Рождества, когда все спешат за подарками. Что выбрать? Колокольчик? Игрушку? Книгу? А может быть, игрушку «Щелкунчик»? Это не самая красивая кукла, но у Щелкунчика отзывчивое и храброе сердце! Он защитит девочку Машу от Короля Мышей, ведь она была добра к нему.

 

Во втором действии шоу Маша и Щелкунчик окажутся в Королевстве конфет, где как в коробке шоколада можно встретить самых неожиданных друзей. На ледовой сцене танцуют гости из Испании, Аравии, Китая и России. Цветы оживают, а кукла Щелкунчик превращается в молодого Принца. Развитие вечной темы сюжета — борьбы добра со злом — заканчивается торжеством добра. Красочные костюмы, великолепные декорации спектаклей, любимые герои и изумительная музыка — все это предназначено для семейного отдыха накануне Нового года.

Режиссером-постановщиком этого шоу стал Игорь Бобрин, хореографом — его супруга и тоже известная в прошлом фигуристка Наталья Бестемьянова, художником по костюмам – Ника Велегжанинова. Организатор рижских гастролей – EEMS Baltic (начало шоу 21 декабря — в 15 часов).

 

«Большой на льду»

 

После окончания спортивной карьеры Наталья Бестемьянова и Игорь Борин посвятили себя Театру ледовых миниатюр, который был организован в 1986 году. Знаменитый фигурист Игорь Бобрин, чемпион Европы-1981 в одиночном катании, соединил балет и фигурное катание, создав совершенно новый жанр в искусстве.

 

Что важно — Театр ледовых миниатюр Игоря Бобрина предлагает зрителям программы, не имеющие культурных, языковых и возрастных барьеров, объединяет сердца миллионов во всем мире, где бы театр ни выступал. Парижские СМИ назвали Театр Бобрина «Большим на льду». Артисты Игоря Бобрина были ведущими исполнителями в телепрограммах «Танцы на льду», «Бархатный сезон», «Голубой огонек». Выступление Театра включено в Культурную Олимпиаду, предваряющую Олимпиаду в Сочи в 2014 году. Оригинальная хореография, уникальный стиль и сложные драматические построения прославили театр во всем мире.

 

Ставка на Плющенко

 

С помощью российских коллег «Телеграф» расспросил Игоря Бобрина о его театре, об олимпийских ожиданиях и о много другом. Как выяснилось, Игорь Бобрин основные надежды в Сочи возлагает на Евгения Плющенко.

 

«Это единственный человек из старого поколения, на которого можно надеяться и говорить, что он отдаст все силы ради первого места», — убежден Бобрин. — Удается ли мне вообще следить за современным фигурным катанием? Конечно, это наша обязанность. Наш театр, который существует уже 28 лет, построен на базе фигурного катания, поэтому мы должны быть в курсе веяний в нашем виде спорта. Должны следить за теми, кто скоро может закончить выступать в любительском спорте и может быть принят в наш театр».

 

«Давайте не будем сбрасывать со счетов Женю Плющенко, — продолжает тему Игорь Бобрин. — Хотя не знаю, что у него сейчас со здоровьем. Желание участвовать в Олимпийских играх у него огромное, а здоровье не всегда помогает в этом. Что касается других ребят, то существует определенный провал. И в этом «виноват» и Женя, потому что слишком много спортсменов пошли его путем, копируя его катание. А копия, как известно, хуже оригинала. В этом я вижу беду: нет индивидуальностей, нет личностей, которые бы могли в полной мере заявить, что можно кататься как-то по-другому. Если быть нескромным, сделать то, что в свое время сделал я».

 

Старт — в Челябинской областной филармонии

 

— Когда вы ушли из фигурного катания, особой конкуренции у вас не было. Почему не стали продолжать?

— Меня попросили уйти из спорта. С обидной такой формулировкой — «мы больше не нуждаемся в ваших услугах». Это мне сказал председатель спорткомитета СССР товарищ Грамов. Было обидно слышать такие вещи… Я имел личное приглашение на следующие чемпионаты Европы и мира, но руководство решило просто спортсмена не везти! Меня не пустили, а другого они не могли взять. Смысл этого был в следующем: если в Советском Союзе на внутренних соревнованиях меня ставили на какие-то третьи-четвертые места, то за границей я мог выиграть у своих соотечественников, потому что судили уже не советские судьи, а иностранные. Тем самым я бы отбросил их на дальние места. А за несколько лет до Олимпийских игр нужно было обкатать молодежь… Но при этом я, может быть, даже и рад, что меня «сожрали», потому что был стимул доказывать, что ты не верблюд. Поэтому и образовался театр, где, может быть, другими средствами, более театральными, мы доказывали свою интересность. Зрители были признательны за наши выступления, когда мы в другой ипостаси, но, тем не менее, выходили на лед. И я катал своего «Ковбоя», своего «Паганини», танец с невидимой партнершей, «Официанта» и все те программы, которые нашим чиновникам не очень нравились — все это переросло потом в создание театра. Первый спектакль, который у нас вышел, был достаточно амбициозным с названием «Немое кино, или Размышление на тему Чарли Чаплина», где я играл образ великого комика. Зрителям понравилось, чиновники поняли, что это может быть финансово выгодно и дали добро на организацию Театра ледовых миниатюр под руководством Игоря Бобрина при Челябинской областной филармонии.

 

— Вы были очень популярны, а чемпионом мира так и не стали. Не обидно?

— Я был бронзовым призером чемпионата мира, чемпионом Европы и трехкратным чемпионом СССР, и я бы сказал, пусть это прозвучит грубо, что мне этого было достаточно. Я никогда не ставил во главу телеги спортивный результат – это, наверное, была моя ошибка. Мне нравилось выступать, радовать зрителей, а об оценках жюри и занятом месте я уже думал во вторую очередь. То есть выступал как настоящий любитель, а не профессионал. С другой стороны, я вынес из фигурного катания только светлые воспоминания, все только хорошее. И о том казусе с министром спорта стараюсь не вспоминать.

 

— О том, как вас вызывали на бис со «Спящим ковбоем», ходят легенды…

— Во время показательных выступлений, особенно когда это были туры по Сибири, после всех чемпионатов, приходилось выходить по семь раз — я специально посчитал. И половина из этих выступлений были спортивными программами. Такие короткие программы, как «Паганини», «Шпага» и «Официант» – это все спортивные программы, очень насыщенные, очень динамичные и физически сложные. Я исполнял как минимум три спортивные программы, но все равно, что бы я ни начинал делать, какую бы драматическую позу я ни принимал на льду, почти на каждых выступлениях в тишине зала слышался голос: «Игорь, «Ковбоя» давай!». Этим я заканчивал свое выступление, и приходилось с «Ковбоем» выходить еще восьмой раз на бис. Вот такая была неистребимая любовь к русскому «Ковбою».

 

О новой системе судейства и Holiday on Ice

 

— Как относитесь к тому, что новая система судейства сдвинула акцент в мужском одиночном катании с прыжков на мастерство скольжения, дорожек шагов, вращений?

— Все знают, что такое вращение на льду. Вращение должно быть 7 оборотов — смена ноги — 7 оборотов, это уже 14. Следующее вращение – 7 оборотов, другая позиция — 7 оборотов, третья позиция — 7 оборотов. Сколько это я насчитал? Аж голова закружилась. Это около 40 оборотов только во вращениях в короткой программе, которая длится меньше трех минут. Может быть, кому-то это интересно, но меня, например, от этого просто тошнит. Потому что спортсмен ничего не успевает, какую бы он ни взял музыку — хоть чаплиновскую, хоть Нино Роты, хоть Чайковского, хоть Шостаковича. Он не успеет сделать картинку на льду, потому что нужно технически отбарабанить и по возможности без ошибок все эти нововведения. Слава богу, сейчас прыжок в четыре оборота является таким элементом, который поднимает тебя над другими спортсменами. А одно время этого не было, с четверным прыжком можно было проиграть фигуристу без четверного прыжка…Какими-то способами они пытаются вытянуть ситуацию, но в зрелищности фигурное катание потеряло. И еще, об этом не раз говорили, и это уже как оскомина на языке, зрители не очень понимают эти баллы. При системе «6,0» даже несведущий в фигурном катании человек мог сказать: «Вот, это 6,0, а вот американский судья поставил 5,8, какой нехороший, он своим подсуживает, а наших засуживает». А сейчас, когда говорят, что у одного 178 баллов, а у другого 177, понятно только, что у одного больше, а у другого меньше. Ушла соревновательная интрига. Мы теряем зрителя, теряем интерес к фигурному катанию, потому что, помимо художественности, музыки и костюма, еще должна быть какая-то штучка-замануха, а ее не стало. Я еще сужу и по тому, какие люди потом приходят к нам в театр. В большинстве своем достаточно скудно владеющие своим телом, потому что шаг влево, шаг вправо — для них расстрел. Если ему поставить какую-то музыку, например, Чайковского «Лебединое озеро», он может ее не знать. Если ты ему говоришь, что будем ставить спектакль «Кармен»», он может спросить: кто такая Кармен или кто такой…

 

— Почему вы предпочли заняться именно театром, а не тренерской деятельностью?

— Потому что театр на протяжении всех этих лет живет своей жизнью, мы все делаем сами. Представляете, я бы стал тренером – это я снова бы зависел от мнения чиновников, которые очень часто не поднимают одно место со стула годами. А мне это абсолютно не нужно. И мало того что я катаюсь, работаю, ставлю в театре, еще получаю за это деньги — я еще получаю удовольствие. Я счастливый человек в этом плане.

 

— Спортивную форму нужно поддерживать, чтобы играть в спектаклях?

— Я просто расскажу про самый первый спектакль, самый давний и самый запомнившийся. Я находился на льду практически 50 минут спектакля. Это был Чаплин, который появлялся абсолютно везде. И после спектакля меня можно было, как тряпку, выжимать. Никакие прически нельзя уже было делать, никакой грим в конце спектакля уже не оставался, потому что это тяжелый артистический и спортивный труд. В те моменты мне даже тренировок не надо было, потому что один спектакль давал столько физической нагрузки. Сейчас перед выездом на гастроли мы собираем труппу и готовим спектакль к показу — это является тренировкой, но называется репетицией. А смысл остался тот же — поддерживать спортивную форму, чтобы органично выступать в спектаклях.

 

— Востребован ли ледовый театр как жанр искусства?

— Более девяти миллионов человек нас посмотрели. Я думаю, что эти цифры говорят сами за себя. Я очень уважаю такие страны, как Южная Корея. Мы там гастролируем на протяжении 20 лет, нас посмотрело неимоверное количество корейских детей, их привозят прямо классами, школами, иногда привозят четырех-пятилетних детишек – это просто умиление. Но они заботятся о воспитании своей нации. Они знают, что мы привозим спектакли, которые рассказывают о добре и зле, естественно, не нужно говорить, что побеждает. И почти каждый год мы привозим новую программу. Я мечтаю, чтобы так же можно было сделать в России, но пока мечты остаются только мечтами… Когда мы только начали, наши соперники и коллеги по цеху, у которых есть какие-то ледовые шоу, почуяв конкуренцию, писали письма, чтобы не принимали этих авантюристов. В одном городе мы столкнулись с «монстром» Holiday on Ice…Holiday on Ice прислали своих гонцов и увидели, что у нас полный зал, а у них половина. И на следующий день все наши афиши были заклеены афишами Holiday on Ice. Были даже такие удары ниже пояса, через такие вещи проходили. Но я хотел бы сказать, что, где бы мы ни были, самый дорогой зритель — это советский, российский. Нам уже не 18 лет, чего скрывать, и уже бабушки, которые когда-то на нас смотрели, приводят на спектакли своих дочек и внучек. Очень забавно, когда подходит какая-нибудь девушка и говорит: «Ой, а моя бабушка вас так любила!». Время, конечно, идет – на это не обижаемся.

 

Секрет успеха

 

— В чем секрет успеха вашего театра?

— Это очень сложный вопрос. Если узнать зрительский ответ, он будет более честный. А я скажу так: наверное, в том, что мы делаем на льду, мы заставляем сопереживать. Зрители приходят не на шоу, не на «развлекаловку» какую-то, хотя все это присутствует. Они приходят в театр. Единственное, что нас отличает, — этот театр на льду.

 

— Помогает ли вам работа в театре ставить программы спортсменам?

— Нет, это совсем разные вещи, совсем другие принципы. Сейчас достаточно узкие умения даже у самых сильных спортсменов. Они из программы в программу переносят и сохраняют свои находки и «примочки», ты можешь только немного их дополнить. Рядом стоит тренер, который тебя в любую секунду отправит за шкирку к бортику. Когда я работал с Бережной и Сихарулидзе, Тамара Николаевна Москвина иногда говорила: «Игорь, это не надо делать, это они не смогут, слишком много времени надо, у нас столько времени на разучивание нет». У них свои законы, туда нужно очень тактично внедряться.

 

— Как вы относитесь к шоу с участием ведущих фигуристов мира, есть ли в них что-то общее с театром?

— Я открою такой секрет, но, конечно, не для того чтобы унижать уважаемых спортсменов. Вот вышел фильм «Титаник» – все катают под «Титаник». Завтра, допустим, вышел какой-нибудь блокбастер «Бандитский Петербург» – все катаются под музыку из «Бандитского Петербурга». Дальше эту программу, абсолютно ничего не меняя, ничего не добавляя, будут катать под третью музыку, под четвертую, под пятую… Я вспоминаю свое детство, когда мы боялись повторить один и тот же элемент в следующей программе, наивно полагая, что ведь все знают, что ты этот элемент в прошлом году уже сделал. Сейчас этой боязни нет, все упростилось, все коммерциализировалось. И сейчас самая модная присказка в фигурном катании — «что париться?». Хотя и не только в фигурном катании. Иногда тратишь полтора часа своей жизни на игру Россия – Ирландия, где бегают 11 бугаев, и у них на лицах написано «что париться»…



MonAuto Carting Skrīveri, Vēja 5, Skrīveru n., LV-5125
Кучанс Василий Греко-римская борьба, Борьба на поясах, Пляжная борьба
Регистрация